Ботлих и Новолак 20 лет спустя. Ополченцы вспоминают события 1999-го

26 сентября 2019 - admin
article1314.jpg

Эмир Отевалиев, газета «Молодежь Дагестана», https://md-gazeta.ru/obshhestvo/76265

Дата: Сентябрь 24, 2019

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


– Был субботний день, утром дети пришли и стали будить: «Вставай, война началась». Какая война?! Я повернулся на другой бок и отогнал их. Через некоторое время пришла мать и сказала: «Война! Выйди к людям и делай то, что делают другие». По ее интонации я понял, что что-то серьезное происходит, хотя не осознавал, что именно.

Встал, оделся, вышел в центр села. Было семь часов утра. На площади собрались все ботлихцы. Вышел выступать находившийся в то время в отпуске Магомеднаби Азаев, проректор Дагестанского политехнического института. Он проинформировал, что вооруженные люди со стороны Чечни вошли в наш район, заняли два села: Ансалта и Рахата. Теперь они стоят на подступах к Ботлиху в местности Аэропорт, сейчас там находится военная часть. Нам надо взять оружие, у кого что есть. Организовать ополчение. Там же, на собрании, было решено для координации действий организовать штаб. Были составлены протоколы собрания, утвержден штаб в составе 11 человек. Ополченцы разделены на отряды, назначены ответственные лица. Начальником штаба мы избрали Магомедгаджи Магомедгаджиева.

Я тогда работал в структурном подразделении Центробанка в селении Ботлих. И начальник местного отделения несколько раз звонил, просил, чтобы я явился в банк для того, чтобы организовать уничтожение денежной наличности в хранилищах банка. Это говорит о том, насколько серьезной была ситуация на тот момент. Все считали, что Ботлих они возьмут. И чтобы деньги не достались боевикам, было решено уничтожить денежную массу. Но начальник республиканского отделения сумел организовать инкассацию из Махачкалы. Приехали три инкассаторские «буханки» и вывезли всю наличность.

Часть ботлихцев также покинула село (жители микрорайона, - М.Г.) вместе с беженцами из селений Ансалта и Рахата. В такой ситуации оказались ботлихцы при полном отсутствии районной, республиканской и федеральной властей. Был замглавы администрации района, покойный Алимагомед Магомедов. Штаб обороны Ботлиха при таких обстоятельствах взял на себя ответственность за все, что происходит в селе. В конце первого дня вторжения, седьмого августа, к нам прибыла бригада казбековских ополченцев, около полусотни вооруженных людей. И встали рядом с нами. Ботлихцы никогда этого не забудут. Это подняло наш дух, каждый из них расценивался как десять, как сто человек. Мы поняли, что мы не одни. Но вскоре им пришлось уехать, потому что уже на их границе начались тревожные процессы.

Они, слава Аллаху, на нас не пошли со своим хорошим вооружением, я не знаю, что тогда было бы. Вот эти два дня противостояния без боя каждому ботлихцу стоили, наверное, лет 10-20 жизни. Потому что их семьи вывезены, а здесь они стоят лицом к лицу с людьми, которые пришли с оружием, хорошо вооруженными. Когда мы ежечасно звонили руководству республики, Магомедали Магомедовичу (Магомедову – председателю Государственного совета Дагестана. – «МД»), он нам отвечал: «Мы сами не знаем, что делать. Ждем приезда Степашина (Сергей Степашин – на тот момент председатель правительства России. – «МД»).

И вот девятого августа он прилетел в Махачкалу, встретился с руководством республики и улетел обратно в Москву. И там он доложил Ельцину (первый президент России. – «МД») о возможной потере Дагестана. Когда Ельцин заменил председателя правительства России на Путина, началась другая история войны – и по содержанию, и по смыслу. Мы поняли, что все-таки есть государство, вздохнули облегченно.

 

 

– Первой задачей было эвакуировать женщин и детей. Мы отвезли их в село Тлох, а оттуда уже распределили в города. Среди эвакуированных были не только ботлихцы, но и жители соседних сел: ансалтинцы и рахатинцы. Но примерно 40-50 % женщин отказались уезжать и остались помогать своим мужьям. После этого вечером мы поставили 40-45 постов вокруг Ботлиха. Распределили ополченцев. И потом на третий-четвертый день мы получили карабины, автоматы от местной милиции, военкомата.

Была организована кухня в здании детского сада. И люди из самого Ботлиха, из окрестных сел приносили у кого что было: сыр, творог, мясо.

Помню жесточайшие бои за гору Ослиное ухо. Там были и солдаты, и ополченцы. Село Верхнее Тандо захватили боевики, и когда туда поднималась военная техника, было взорвано несколько танков и БТРов.

Среди боевиков было много иностранцев. В основном арабы, африканцы. Крепкого телосложения, обученные, хорошо вооруженные.

 

– Больше всего мне запомнилось, как по грунтовым дорогам стояла пыль. В сторону Ботлиха только наша машина ехала, по встречной полосе: грузовики, легковые, даже самосвалы, забитые женщинами с детьми, тракторы с прицепами. Все пыльные, грязные. Эта картина мне напомнила кинохроники, где наши люди на тачках, телегах, на машинах, пешком эвакуировались с приближающегося фронта во время Великой Отечественной войны.

Приехав в село, я собрал у себя ребят, которых более-менее знал. Сказал, что нужно создать боевую единицу и избрать командира. И ребята ответили: «Омар, мы тебе доверяем, ты самый уважаемый среди нас и будешь нашим командиром». Я отвернулся и прослезился. Потому что, чем слиток золота размером с эту гору, для меня эти слова были дороже. И человек тридцать доверили мне свои жизни.

Война меняет мировоззрение человека. Мировоззрение созидателя мгновенно превращается в мировоззрение разрушителя. Я пошел в свой двор, оглядел его: неполитый огород, покосившийся забор, крыша. Все, за что меня пилила жена. Я так злорадно подумал: «Ничего поливать не надо, чинить тоже не нужно, дом тоже сгорит, я буду воевать». Вот такие мысли были. Война меняет психологию человека не в лучшую сторону.

 

 

 

 

 

– Работники ЦРБ сразу мобилизовались, создали две хирургические бригады для круглосуточного оказания медицинской помощи пострадавшим и освоили на практике принципы военно-полевой хирургии. То есть принципы сортировки больных : кому в первую очередь нужно оказывать помощь, кому – во вторую… Потому что от этого зависит жизнь и судьба пострадавшего. Работали круглосуточно и санитарки, и медсестры.

Были очень тяжелые ранения. Это и ожоги, когда взорвали вертолеты на центральной площади. Это минно-взрывные травмы, когда не было возможности сохранить людям конечности нижние, верхние. Это ранения кишечника. Раненых было более двух сотен.

Мы работали как эвакогоспиталь. То есть больным оказывали квалифицированную медицинскую помощь, оперировали и отправляли в республиканские медицинские учреждения, даже в Ростов, Волгоград и Москву.

Принципы военно-полевой хирургии мы изучаем на пятом курсе, сдаем экзамен по этой дисциплине. И что-то теоретическое осталось в голове. Практика показала, что и как нужно делать. У нас было достаточно опыта для оказания хирургической помощи такого порядка, поэтому мы смогли быстро перестроиться.

В августе 1999 года круглосуточное дежурство несли 267 работников ЦРБ Ботлихского района. Из них шесть сотрудников были награждены орденом «За заслуги перед Отечеством» второй степени и один фельдшер, принимавший участие в разведывательных боевых действиях, – медалью «За отвагу». Операционная бригада Магомедкамиля Шахрудинова в составе трех человек была награждена премией «Призвание» по итогам Всероссийского конкурса «Лучший врач года» в 2005 году в номинации для врачей, оказывающих помощь пострадавшим в военное время, в результате стихийных бедствий и террористических актов.

 

– Они на КамАЗах со стороны Чечни приехали. Когда они заняли соседние селения, людям ничего не оставалось, как эвакуироваться. Тем временем в самом Ботлихе люди уже были распределены по постам. Первые 25 автоматов мы получили в тот день. На постах стояло по 5-10 человек. При въезде останавливали машины, проверяли документы, держали связь со штабом. Грузовые машины были загружены камнями и дежурили на подъездах к селу, чтобы в случае необходимости можно было перекрыть дорогу камнями.

Мы с десантниками хотели подняться наверх (на высоту Ослиное ухо. – «МД»), мы же местные, знаем тропы. Нас вызвал к себе прокурор и запретил участвовать в штурме. Он спросил у меня: «За каждого ты сможешь ответить?» Я сказал: «Каждый сам за себя ответит, мы свою землю защищаем, это долг каждого гражданина, каждого мужчины». В горах испокон веков мужчины всегда воевали. Мой дед похоронен под Псковом, погиб в Великую Отечественную войну, хотя у него бронь была. Его отец тоже воевал, отца отец тоже воевал, все войну прошли.

Боевики отличались жестокостью, детей и женщин не щадили. На минах подрывались многие, они на каждом шагу мины оставляли. У нас такого оружия не было, как у боевиков. У них были и минометы, и дальнобойное снайперское оружие. Откуда у них это?! Это же экспериментальное оружие, я, как военный, знаю.

Ботлих расположен так, что через него проходит дорога в три района: Цунтинский, Цумадинский, Ахвахский. Если бы они заняли Ботлихский район, автоматически четыре района под их контролем оказались бы. Поэтому важно было показать им, что мы не пойдем за ними. И никто не пошел.

 

Полную версию читайте: md-gazeta.ru/obshhestvo/76265

 

Рейтинг: 0 Голосов: 0 559 просмотров

Нет комментариев. Ваш будет первым!