В ЭТОМ МИРЕ ВСЕ МЫ «ВРИО»…

article56.jpg

Автор: Наталья Крайнова

В конце апреля – начале мая, используя майские праздники и добавив несколько дней отпуска за свой счет, в Дагестане побывал врач-­травматолог Магомед Абдулхабиров.

 

     По давней своей традиции он посетил больницы, поликлиники, детские дома и интернаты, колонию в Шамхале, другие учреждения в разных городах и районах республики, а также семьи, где воспитывают сирот. Помогая где деньгами, где добрым словом, где медицинской консультацией. Для особо подозрительных подчеркнем – это не госпрограмма и не распределение средств из благотворительного фонда олигарха, это частная инициатива обычного московского врача. Ну или не совсем обычного. Корреспондент «НВ» расспросил Магомеда Абдулхабирова о его странном «хобби», о наблюдениях, сделанных в поездке, и о многом другом.О дагестанской медицине

  – У меня не было цели детально обследовать состояние больниц, меня интересовали травматологические больные. Могу сказать, что в плане травматологических инструментов нищета потрясающая. Современные эндопротезы, пластины, штифты – ничего этого нет. В Москве мы предлагаем пациентам либо ставить отечественные импланты бесплатно, либо, если хотят, они могут купить импортные – более качественные, но дорогие, а затем обратиться к нам с письменным заявлением, чтоб мы их поставили. Заявление нужно, чтоб потом нас по прокуратурам не таскали.

  90% пациентов приобретают импортные импланты, тем же, кто не может себе это позволить, ставим старые, отечественные.

  Но в Дагестане импланты морально устаревшие. Огромное число больных сейчас из Дагестана едет на операции в Санкт­Петербург, Москву, Саратов, кто по квоте, кто сам. Огромное количество денег уходит из Дагестана. За эти деньги можно и нужно привезти все необходимые технологии. И конечно, обучить докторов – направлять на стажировки или, наоборот, приглашать специалистов в республику. Примерно так же видит проблему и новый министр здравоохранения Дагестана…

  Наверно, нельзя сравнивать Дагестан с Москвой. В Москве средства на развитие медицины выделяются огромные, в Дагестане – неизмеримо меньшие, в технологическом плане мы отстаем в разы. И поэтому для развития, для того, чтобы достичь современного уровня, нужны большие вложения. Целенаправленные, контролируемые, проверяемые, чтобы на них не посягали, не присваивали, не делили.

     О новом министре здравоохранения

  – Я очень обрадовался, когда Танка Ибрагимов стал министром. Я его знаю давно. Он серьезный человек, крупный ученый, специалист в стоматологии. Он хорошо знает педагогический процесс, врачебную практику и медицинскую науку. Он человек слова, человек с генетической порядочностью. И он очень хорошо знает ситуацию в Дагестане и не даст себя обмануть. Он решительно настроен на коренное улучшение ситуации. Он в поисках талантливых специалистов и руководителей. Будет набирать на конкурсной основе. Сейчас молодым специалистам, которые едут в сельскую местность, дают миллион рублей подъемных, он намерен добавить еще миллион, чтобы они могли купить жилье.

  …Если таких людей Рамазан Абдулатипов найдет и на все министерские должности, и на посты руководителей городов и районов, то Дагестан в ближайшие годы неузнаваемо изменится в лучшую сторону.

    О смехотерапии

  – Да, я люблю юмор и собираю медицинские анекдоты. Ну вот, например, медсестры везут больного на каталке. Он спрашивает: «Куда вы меня везете?» – «В морг» – «Но я еще не умер!» – «Так мы еще не доехали». Или: больной выбегает из операционной и, дрожа, закрывается в палате. Сестра спрашивает, что случилось. «Я сказал доктору, мол, я волнуюсь, я первый раз на операции, а он мне: «Не волнуйтесь, я тоже первый раз»!»… Больному полезны смех и оптимизм. Смехом можно лечить. И тот, кто смеется над собой, всегда имеет шанс выжить…

     О «Дагестане без сирот»

  – Я приезжаю в Дагестан с благотворительными целями уже седьмой год – каждый отпуск. Посещаю наиболее болезненные участки нашей жизни, где самые обездоленные люди, которые остались за пределами государственного и общественного внимания. Кому хуже всех живется.

  Сначала ездил сам, потом решил организовать общественное движение «Дагестан без сирот». Стимулом послужил случай в Цумадинском районе. Там пастух Гелани погиб от газовой гангрены, и четверо его детей остались сиротами. Самому маленькому был месяц, когда он умирал. Молодой его красивой жене Патимат тогда еще тридцати не было. Как же они выживут в хуторе Цедатли? Вот тогда я понял, что надо на проблему сирот обратить внимание.

  Долго обрабатывал Омари Каллаева, чтобы он включился в это дело. Слава Богу, он включился, и на первом этапе довольно активно. В создании организации участвовали также Гамзат Гаджиев, Ширвани Чалаев. Первый благотворительный вечер мы провели в Москве. Художник Хаджимурад Алиханов дал свою картину «Ночь в Петербурге». Мы продали ее на аукционе, на вечере. Потом я провел благотворительный вечер в Аварском театре в Махачкале. Довольно мощное мероприятие получилось. Людей пришел полный зал. Художники Дагестана выставили в фойе более 30 своих картин, мы их продали. И так люди вносили деньги. От администрации Саида Амирова принесли 320 тысяч рублей. Должен сказать, что и дальше встречал у него понимание и поддержку. Саид Джапарович бесплатно предоставил нам офис на Ирчи Казака, 31. И сейчас мы ждем, что он выделит землю под строительство социальной гостиницы для выпускников детских домов и мастерских для обучения их профессии.

  Уверен, что мы найдем спонсоров для строительства этой гостиницы. Государство выделяет детдомам довольно хорошие суммы, и они там воспитываются такими, знаете, потребителями. Это серьезная проблема – подготовка сирот к самостоятельной жизни. Они ничего не умеют делать. Их надо обучать труду и жизни.

    О премии «Шамсият»

  – Моя сестра Шамсият занималась шитьем, она не закончила даже десять классов, ни одного романа не прочитала в своей жизни, но она сказала мне: «Самые счастливые годы мои были, когда я ухаживала за больной мамой».

  В честь нее я учредил эту премию милосердия для тех, кто долгие годы ухаживает за тяжелыми больными. Первую премию вручил Загре Расуловой из Тисси­Ахитли. Ее муж 12 лет не вставал с кровати, она его переворачивала каждые два часа. И она мне говорит: «Я бы хотела, чтобы он жил еще десять лет». Можете постичь величие ее души? В этом году премию вручил многим. Среди них Газимагомед из хутора Цедатля, который ухаживал за своей женой, больной рассеянным склерозом. Когда жена уже не вставала, он был ее мамой, няней, прачкой… Сумма премии меняется – когда десять тысяч, когда пятнадцать и двадцать. Это зависит от того, сколько я смог накопить и скольким приходится оказывать внимание.

Я работаю в двух больницах, поликлинике, в Университете, до недавнего времени выезжал в Сирию... Не очень долог век человека, когда он может быть полезен другим. И осознание того, что ты должен быть полезен другим, – тоже приходит довольно поздно. Я же вижу постоянно больных, парализованных, после инсульта, когда они никому уже не нужны. Они в тягость себе и родным. Я очень боюсь в старости стать обузой близким. У меня больших запросов в жизни нет. Машина мне не нужна. Дворец – хорошо бы, но моих средств не хватит (смеется). Рестораны, дорогие костюмы – не для меня. На курорте я ни разу не был. Поэтому я решил, что 50% того, что заработаю, буду отдавать на благое.

    О десяти рублях

  – Смотрите, мне было два года, когда умер отец. Мама работала в колхозе, я видел ее тяжелейший труд. Я первый в истории Агвалинской средней школы окончил учебу с медалью. Но у меня не было денег, чтобы поехать в Махачкалу поступать, хотя меня без экзаменов принимали. Помню, я ходил в старой телогрейке, в милицейских брюках с красными лампасами, подошвы на сапогах были изношены и вместо них к голенищам крепились куски автомобильной покрышки. В таком виде я был.

  Помню, как жена старшего брата отца Патимат дала мне десять рублей. И больше в своей жизни я ни от кого не получил ни копейки денег, всегда сам зарабатывал, иногда грузчиком приходилось. После школы я был в расстроенном состоянии: мои сверстники уехали, а я остаюсь в селе. Потом ко мне пришел имам района и сказал, что они направляют меня на учебу в Ташкент, в духовное управление мусульман. Я тогда достаточно хорошо знал ислам, учил Коран за закрытыми дверями.

  Мой дядя Исрапил Насыбов пошел к первому секретарю райкома партии Шапигаджи Исаеву и сказал: «Единственный человек, который окончил школу с медалью, сирота, и ни комсомол, ни райком его не заметили, один только имам заметил». Тогда тот вызвал меня, заврайоно Хандулу Магомедова, и меня направили в Гигатлинскую школу учителем начальных классов. Еще я преподавал там химию, физику. Вообще, если я что­то делал, то делал это всегда усердно и честно. Комиссия из районо приезжала, была довольна моей работой. Этим летом, кстати, встречался со своими учениками из Гигатли, многие сами стали учителями... Поступил заочно на химико­биологический факультет университета. А русские учителя в Гигатлинской школе стыдили меня: что ты как пенсионер­заочник, езжай, учись, а то жизни не увидишь. И я поехал в Махачкалу. Хотел поступить в сельхозинститут, потому что там стипендия была больше – 45 рублей и еще приусадебный участок института, с которого бесплатно давали овощи и фрукты. Но главврач района Марьям Кахиева настояла на том, чтоб я поступил на медицинский. Я поехал, поступил в мединститут и нисколько не жалею.

  Потом работал во Владимирской области, был замглавврача Цумадинской больницы, потом поступил в аспирантуру в Москве и остался здесь. Я к чему это говорю. Биография у меня насыщенная, и на всех этапах жизни мне попадались очень благородные люди: учитель Гакваринской школы Расул Халидов, ректор мединститута, профессор Магомед Максудов, мой научный руководитель, профессор и благороднейший человек Виктор Алексеевич Чернавский, сын священника.

   А вот в финансовом отношении я до сих пор помню те десять рублей. И еще один случай. Однажды, в аспирантские годы, я поехал в Кахибский, ныне Шамилевский район, чтобы увидеть разрушенную саклю легендарного Хочбара и дом не менее легендарного генерала Магомеда Танкаева в Урада. Сестра генерала приняла меня как дорогого гостя и на дорогу дала мне… десять рублей. Подарок Патимат я потратил в студенческие годы, а эту десятку красного цвета с портретом Ленина от сестры Магомеда Танкаевича храню до сих пор, она постоянно со мной, в моем паспорте. Могу выставить эту бесценную вещь на аукцион в пользу сирот... Но только за очень большую сумму!

      О неглобальных проблемах

  – Конечно, я сознаю, что ни в коем случае не решаю глобальных проблем, боже, упаси, так думать. Государство помогает сиротам и очень хорошо помогает. Ведь есть страны, где нет никакой государственной поддержки сирот. В СССР и России была и есть система помощи сиротам, а в последнее время, благодаря усилиям Путина, это внимание приобретает масштабность, хотя некоторые чиновники этим злоупотребляют. Я убедился, что в помощи нуждаются отдельные семьи. У меня есть список особо нуждающихся сиротских семей Дагестана.

  Если кто­то желает помочь, могу дать их адреса. В высокогорном селе Хонох, Цумадинского района, я нашел семерых детей, которые стали сиротами в этом году после гибели родителей в автоаварии. Слава богу, их дядя Магомед Хизриев стал хорошим опекуном для них.

  Бывая в аулах Дагестана, спрашиваю: «А есть ли здесь сироты?» – «Есть». Иду к ним домой, беседую, оцениваю обстановку, стараюсь им помочь не только финансами. Порой им нужна и медицинская помощь. Прошу показать дневник. Если оценки отличные, то моя радость и моя помощь бывают повышенными. Они должны знать, что их хорошие оценки и достойное поведение нас, взрослых, сильно радуют.

  В детстве я старался почаще попадать на глаза сельскому аксакалу Джабраилу Пирилову, который хвалил меня и моего покойного отца. У сирот нервы обнаженные и слух обостренный. До сих пор помню слова сельской сволочи, который сказал: «Выгоднее паршивую овцу накормить, нежели сироту». Я помню тот день, тот миг и то негодование, которое до сих пор не покидает меня.

   Никто не в состоянии всем помочь, но я хочу пробудить к добру других людей, более состоятельных. Кто погладит сироту, того погладит Бог! К примеру, попробую уговорить кого­нибудь дать денег на мастерские для выпускников детдомов, свои добавлю и куплю швейные машинки. И официально попрошу министерство здравоохранения Дагестана, чтобы размещали там заказ, закупали постельное белье для больниц.

    О мечте

   – Между Избербашем и Манасом есть очень хорошее место, где отдыхают дети из Избербашской школы­интерната и из коррекционной школы Каспийска. Там бы построить дом отдыха или пансионат для московских и дагестанских сирот и воспитателей. Может, Дагестан сам не потянет этот проект, но, если привлечь Сергея Собянина, это было бы здорово. Московские дети и воспитатели отдыхали бы на море вместе с нашими и заодно убедились бы, что в Дагестане живут нормальные люди. Это не лишнее на фоне нынешней антикавказской истерии. Кстати, обращаясь к руководству Москвы и России, я всегда получаю письменные ответы. И Дагестану бы тоже эту культуру отзывчивости!

    О радости

   – Знаете, почему я это делаю? Это огромная радость. Конечно, из кармана вытащить и отдать – достаточно тяжело вообще­то, тем более, когда у тебя дети и внуки. Слава Богу, что они не обездолены. От благодеяния испытываешь величайшее наслаждение. Ты не на ветер бросил, а конкретному человеку помог. Когда ты видишь слезы благодарности, то это доставляет огромную радость. Бывают и желчные укоры злых людей. На них я не обращаю внимания, ибо жизнь коротка и не стоит ее тратить на дискуссии с невеждами. В хосписе, где я работаю, вернее, я там бесплатно консультирую, на стене висят наставления матери Терезы. Она говорила: «Если ты добр, люди будут обвинять тебя в том, что под маской доброты ты скрываешь корысть. Все равно оставайся добрым. Если ты честен и прям, люди будут обманывать тебя. Все равно будь честным и прямым… В конце концов, то, что ты делаешь, все равно нужно не людям. Это нужно только тебе и Богу».

    О «простых дагестанцах»

  – Я никогда не завидовал богатству, не преклонялся перед должностью. Но всегда восхищался талантом, благородством, красотой, совестливостью. Мы все одинаковые в этом мире, у всех одни заботы: работа, дом, семья. Но поступки настолько разнятся! От подлости до святости. Иногда у простых людей бывают такие возвышенные человеческие качества, такая высокая ступень благородства, что нам, имеющим образование, дипломы, не понять, не постичь этого в наше хозрасчетное время.

  Я у разных людей спрашивал: счастлив ли ты, в чем счастье? Один горец сказал: я счастлив, потому что я сам обрабатываю землю, сам выращиваю плоды и ничего никогда ни у кого не своровал. Живу честным трудом!

  Простые дагестанцы великолепны. С ними можно с огромной радостью посидеть, пообщаться. У меня иногда такое ощущение, что каждый из них окончил институт международных отношений, настолько они деликатны. И откуда взялись эти горячие головы, что сейчас стреляют, взрывают, убивают. Они что никогда не видели людского общества?

    О Рамазане Абдулатипове

  – Я с ним познакомился четверть века назад, когда он возвращался в Мурманск из Франции, с конгресса философов. И был потрясен его умом, логикой. Будучи завкафедрой в Мурманске, он говорил и думал о Дагестане. Он человек, больной Дагестаном, он думает о нем в круглосуточном режиме, какой бы пост ни занимал. Я знаю это абсолютно точно. И он всегда очень болезненно переживает, если в Дагестане плохо. Все годы он мечтал вернуться в республику, это выстраданная должность для него. Но сейчас идет проверка его таланта, способности не в теории, а в реальности что­то сделать. Мне представляется, это очень трудно. Наверно, легче было бы быть президентом Франции или Германии.

   …Где бы я ни был в этой поездке по Дагестану, везде люди с величайшей надеждой говорят о Рамазане. Оправдает ли он эту надежду – время покажет. Но сейчас рейтинг у него высочайший. Все будет зависеть от того, каких людей он подберет и приблизит. Указания можно давать самые правильные, но выполнять­то их будут другие. Пока что решительных мер в кадровом вопросе мы не видим, но, может быть, он ждет, когда станет полноправным главой республики, без «врио», хотя в этом мире мы все «врио»… А депутаты держат нос по ветру. В кабинетах и на улицах Дагестана уже появились портреты Рамазана Абдулатипова. К чему эти затраты? И что стало с портретами прежних руководителей?

  Абдулатипову будет невероятно сложно навести порядок. Я даже физически боюсь за него. В Дагестане, где воровство стало молитвой, все может быть. Абсолютно важно, чтобы он нашел людей, которые готовы служить Дагестану, а не своему карману. Если ему это удастся, это будет историческая миссия по возрождению Дагестана, по возвращению его достоинства. Если нет, то он станет очередным руководителем, не справившимся со своей задачей. Это будет страшнейшее разочарование. И мне кажется, если дагестанцы сейчас разочаруются в Рамазане, то вряд ли в ближайшие десятилетия появится кто­то, кому они поверят. Думаю, он сознает свою миссию и сам должен быть первым критиком своих слов и действий. Он должен остерегаться тех, кто его восхваляет. Как другу, советую Рамазану Гаджимурадовичу не отмечать дни своего рождения, пока он во главе республики. Боже, сколько бывает желающих лобзать руководителя Дагестана! Как говорится, бойся данайцев, дары приносящих. Я не хочу, чтобы кто­нибудь когда­нибудь смог сказать: «Я его купил», это оскорбит меня как дагестанца.

    О выборах и парламенте

  – Я за прямые выборы. Дагестан давно созрел для них. Лучше довериться народу, чем депутатам. Это было ошибочное решение – отменять прямые выборы. Я думаю, главы аулов, районов, городов тоже должны избираться всеобщим голосованием. Тогда сам народ будет в ответе за того, кого выбрал, и за то, что из этого получилось. Я, например, хоть и аварец, проголосовал бы за лакца, лезгина, тата или еще кого­то, если б он был более достоин. Люди созрели уже в этом вопросе. Мы сами тормозим процесс демократизации в Дагестане…

  Я сожалею, что выборы будут происходить через парламент. Там же сыновья, братья и родственники известных дагестанцев. Кланы решительно против независимых депутатов. И мы знаем реальные деяния наших депутатов. Когда снимали Муху Алиева, назначали Магомедсалама Магомедова – сначала все стояли за Муху, какие были бурления! А потом аплодировали новому президенту и выстраивались к нему в очередь с поздравлениями. Потом снимали Магомедсалама – то же самое. Что за продажность, что за беспринципность! Почему уходящего не заставили отчитаться? Почему не сказали слов благодарности или упрека? Такая бесхребетность ради политической выгоды не украшает парламент республики.

    О дагестанцах в России

  – Сколько я в России живу, никогда никто не оскорбил ни меня, ни мою национальность. Но и я тоже никогда не позволял себе хамство по отношению к другим. Мы должны быть стократ дисциплинированней и тысячекратно сдержанней всех остальных, потому что в мировом масштабе Дагестан дискредитирован сегодня очень сильно. Дагестан стал невъездным. Ужасно и больно. А ведь в советское время дагестанцы ценились, котировались во всем Советском Союзе. Помню, как за выпускниками Дагмединститута приезжали из многих регионов России. Все изменилось в 90­е. Иные восприняли свободу как вседозволенность. Хамовитость стала традицией. Лезгинку стоит танцевать на улицах русских городов. Это вызов традициям русской земли. Ты же в ауле этого делать не станешь. На свадьбе – пожалуйста.

   Кстати, мы недавно проводили вечер в Университете Дружбы народов, все аплодировали, восторгались лезгинкой. Надо иметь приличия, надо быть умнее и даже мудрее. Если ты приехал на русскую землю, цени местные обычаи, веди себя прилично. Мы же видим, как наши «братаны» и «красавчики» ходят с семечками, плюют, пачкают улицы, ведут себя нагло, как будто они из диких мест. Каждый родитель, провожая сына в другие города, должен ему сказать: «Ты посол Дагестана и нашего тухума. Веди себя прилично».

   Как могут москвичи относиться к нам, если дагестанки приехали в Москву и взорвали тут метро? Такое ведь не забывается. И что за мужчины, которые отправляли женщин взрывать себя и других? Это ли мужество? И для убийства Саида­афанди Чиркейского женщину отправили. В истории Дагестана никогда такого не было. Никогда мы не отправляли женщин на войну и на убийство. Наоборот, берегли. Разве может быть падение ниже этого?

    О перепутье

  – У нас настолько кланово, настолько по­сицилийски все переплетено, настолько игнорируют закон… По существу, Дагестан живет по понятиям. «Этого не трогайте, а того надо выдвинуть, потому что он мой» – почти все живут по этому принципу. Совесть растоптана. Властители даже не допускают мысль, что, кроме них, другие люди есть – более умные, более порядочные, более образованные. Если с их амбициями кто­то не согласен – просто убивают. Сегодня Дагестан в ужасающем положении. Это время выбора, Дагестан на перепутье. Или уведут республику в средневековье с человеконенавистническими лозунгами, черными одеяниями и распилом казны и кредитов. Или же мы выберем дорогу цивилизации, соответствующую ХХI веку.

  Мне кажется, Дагестан теряет цивилизационный стержень. Очень много негативного мы совершаем. И в университете я говорю молодым, чтоб они не попадали в капканы заморских идеологий с райскими обещаниями. Нам не нужны ни арабская весна, ни европейский гомосексуализм. У нас есть своя цивилизация, своя идеология, своя одежда. Мы же голыми не ходили. И по деревьям не лазили.

  Дагестан – многонациональная земля. Если бы мы не были цивилизацией, мы не жили бы в таком братстве. Христиане, иудеи, мусульмане, даже язычники – все же жили нормально. Один так молился, другой иначе, никто не навязывал свои идеи. Нам нужно осознать себя. И не надо во имя Аллаха совершать преступления, никто тебе права на это не давал. Мы же дискредитируем и Дагестан, и ислам. Дагестанцам очень не хватает мудрости. А порой и совести. Но надежда всегда остается. Может, новое поколение перейдет, переборет это время разброда, разлома, расшатанности, время потерь. Мы растеряли очень много ценного, теперь настало время собирать...

Источник: http://gazeta-nv.info/content/view/54870/109/

Рейтинг: +1 Голосов: 1 849 просмотров

Нет комментариев. Ваш будет первым!